кой-нибудь героическоir кантате - об избиении турок или немцев. Турки, немцы, л:ушки, Севастополь - все это далеко, и всю эту отвагу и славу мы узнаем 1-1з газет, а «Молодая Рос-сия» ближе, возле. К тому же старый монополь всему «шпоры носящему» - на убийство. Мы давно разлюбили обе чаши, полные крови, штатскую и военную, и равно не хотим ни пить из черепа наших боевых врагов, ни видеть голову герцогини Ламбаль на пике ... * Какая бы кровь ни текла, где-нибj1дь текут слезы, и если иногда следует перешагнуть их, то без кровожадного глумления, а с печальным трепетным чувством страшного долга и 'ff)аrической необходимости ... К тому же и маи смерiи, как май· жизни, цветет только один раз und nicht wieder 1 . Террбр девяностых годов повториться не может, он 1-1мел в себе наивную чистоту неведения, безусловную веру в правоту и успех, которых последующие терроры не могут иметь. Он развился, как тучи развиваются, и разразился, когда был слишком переполнен электричеством; оттого-то в его мрачном характере есть какая-то девственная непорочность, в его беспощадности - детское добродушие. И при всем этом террор нанес революции страшнейший удар. Французский террор всего менее возможен у нас. Революционные элементы во Франции стекались из городов в Париже, ,ам троились в клубах и Конвенте и шли с мечом и топором в руке проповедовать филантропические идеалы и философские истины до последнего городского вала, до последнего горожанина, редко далее. Крупицы падали и мужикам, но случайно. Революция, как стремительный поток, захватывала берега полей, подмывала их, но не теряла своего главного, муниципального русла. Децентрализация - первое условие нашего переворота, идущего от нивы, от поля, от деревни и вовсе не в Петербург - откуда народ до 19 февраля 1861 годс:1 ничего не получал, кроме бедствий и унижений. И не 11 Москву, где рядом с мощами почивают и живые, до- • и не повторяется (не.м.). 546
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==