вольные, как Симеон Богоприимец, тем, что увидели нарождающуюся Русь. Да и обстоятельства совершенно иные. Франция революционная хотела отрешиться от традиционного быта, веками окрелнувшего, благословленного мощной церковью и зарубленного мечом победителя на земле и на сердце побежденного. Революция возвещала новое, небывалое право,- право человека, и на нем стремилась установить разумный союз общественный; разрываясь с прошедшим, которого представителя были очень сильны, она, по колена в крови, торопилась возвещать миру новость земного равенства и братс1 ва. Ей надобна была республика, собранная в один узел, une et indivisiЫe 1 , ей надобен был Комитет общественного спасения, соединявший в одну волю все лучи ревоJiюции и ковавший из них молнии. Молнии эти действительно разгромили монархическую Францию, но республики не создали. На трон, облитый кровью, села централизованная полиция. Революционная идея была не по плечу народу. У нас нет ни· новых догм атов, ни новых катехизов для оглашения. Наш переворот должен начаться с сознательного возвращения к народному быту, к началам, пр11знанным народным смыслом и вековым обычаем. Закрепляя право каждого на землю, то есть объявJ1яя землю тем, чем она есть - неотъеАtлемой стихией, мы только подтверждаем и обобщаем народное nонятие об отношении человека к земле. Отрекаясь от форм, чуждых народу, втесненных ему полтора века тому назад, мы продолжаем прерванное и отклоненное развитие, вводя в него новую силу мысли и нау1<и. Инстинктивное чувство, которое навело правительство на мысль об освобождении, смутно бродит в нем; но закоснелое в рутине и предрассудках, оно не может решиться идти одной дорогой, а качается, как маятник, касаясь то одной стороны, то другой. В этом колебании додгое время оставаться недьзя, не сидеть же в самом деле народу целый век сложа руки, при том возбуждении вопросов, которое есть, ожидая, пока сваи петер1 единая и неделимая (франц.). 541
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==