- Да, может, мы и погибнем! Но Италия не вынесет нашей гибели! . А мне казалось, вынесет; только я ему не сказал этого. . Через четыре дня все было кон.<tен.о. На этот раз нельзя жаловаться, чтоб мы долго ждал11 развязки. И словно что-то оторвалось в сердце. Прощайте, великие безумцы; прощайт~. святые ДонКихоты! .. Много мечтаний, дорогих человеку, в которые он верил, вопреки уму садятся с вами за небосклон, вы много унесете • с собой; беднее будет жизнь без вас ... пошлее ... пока прозябнут новые идеалы новой весны ... Вас помянут тогда; будущий Дант стихом, будущий Бонарроти резцом изваяют раненого льва под деревом, народного вождя, пораженного единоплеменной пулей в горах дикой Калабрии, и худого старика, изгнанника, сходящего с Альп в обетованную родину, не зная, что все кончено. Задумается какой-нибудь северный Фортинбрас над этой группой, над этой повестью Горацио и, с раздумьем вздохнувши, пойдет в дубравную родину СВ'Jю - на Волгу, к своему земскому делу. Но при жизни побежденным вождям нечего ждать, да им нечего больше и жить. Они знают, чья взяла; они знают своих победителей; тут не может быть подозрения в шири пониманья,- они везде встретят ликующую улыбку полицейских патриотов, подло-разумные рассуждения мещан (которые теперь уж могут вкусить 13 «Теймсr>») и строгий приговор управы благочиния над всемирн.оij историей; поверженных львов не только лягнет всякое копыто, их будет жалить всякая пчела, которая в своем улье будет перепечатывать трутням, «что закон. ко всему глух, что для него такие люди нн более, ни менее, как бунтовщики»1*. Итак, умрите, господа! А жаль, жаль их - этих благородных прошедших! ... Человек ужасно непоследователен - сидит у из1 Какая тупая бестия должен быть этот закон! (Пpu.1t1. А. И. Герцена.) 501.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==