устали и остановились - им нечего было делать, он:, ждали события дня, как поденщики ждут работы. Постоянные воikка эти во время мира кипели боевой энергией, но не было боя, а главное - не было ясной цели. А если цели нет, все может быть целью: Наполеон их уверил, что он - цель, что война - цель, и отлил больше человеческой кровью, чем напор волн революционных прилил идей. Маццинн понял это, и прежде чем произнести око11чательный приговор, он посмотрел за политичес1<ис стены. Там ему встретился ·колоссальный эгоизм Гётс, его покойное безучастие, его любознате.,ьность естествоиспытатеш, в делах человеческнх; там ему встретилсн гложущий себя 1<олоссалы-1ый эгоизм Байрона. Поэзия презрения воз.пе поэзии созерцання; плач, смех, гордое бегство и отвращение от современного мира - возле гсрдого довольства в нем. Герои Байрона поражают Маццини; 011 ищет, от1<у,1а ведут свое начало эп1 странные отшельники, без религ11и 11 монастырп, сосредоточенные на себе, ненужные, несчастные, без дела, без род11ны, без интересов, эгоисты и аскеты, готовые на жертвы, которых не унеют принести, готовые през11рать себя в 1<ачестве людей. И снова Мацuини ната,ТJкивается на ту же причину. У байроновских героев недостает объективного идеала, веры; мечта поэта, отвернувшись от бесплодной, оттал1<ивающей среды, была сведена на лиризм психичес1шх явлений, на внутрь вошед~иие порывы деятельности, на больные нервы, на те духовные пропасти, где сумасшествие и ум, поро1< и добродетель теряют свои предеJ1ы и становятся пр11видениями, угрызениями совести и вместе с тем болезненным упоением. Успокоиться на этом свидетельстве болезни деятельный дух Маuцини не мог. Ему во что бы ни стало хотелось сыскать слово новой веры, инициативу,- он и сыскал их. Теперь рычаг в его руках. Он повернет мир, он пересоздаст Европу, заменит гроб колыбелью, разрушителей сделает зодчими, разрешит противоречие общества и лица, свободы и авторитета, даст сердцу веру, не отнимая у разума - разум ... Что же, ты думаешь, это 477
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==