в город комедиантов, одна великая опера и есть i.ibera11 und nirgends 1 ). Вся Америка не имеет такого Са111ро Santo, как Пиза, но все же Campo Santo- кладбище; к тому же довольно естественно, что там, где было больше кораллов, там и коралловых рифов больше ... Но где же во всем этом новое искусство, творческое, живое, где художественный элемент в самой жизни? Вызывать постоянно усопших, повторять Бетховена, играть «Федру» и «Аталию» очень хорошо, но ничего не говорит в пользу творчества. В скучнейшие времена Византии на литературных вечерах читали Гомера, декламировали Софокла; в Риме берегли статуи Фидиаса и собирали лучшие изваяния накануне Генсерихов и Аларихов. Где же новое искусство, где художественная инициатива? Разве в будущей музыке Вагнера? Искусство не брезгливо, оно все может изобразить, ставя на всем неизгладимую печать дара духа изящного и бескорыстно поднимая в уровень мадонн и полубогов всякую случайность бытия, всякий звук и всякую форму, сонную лужу под деревом, вспорхнувшую птицу, лошадь на водопое, нищего мальчика, обожженного солнцем. От дикой, грозной фантазии ада и страшного суда до фламанл.ской таверны с своим отвернувшимся мужиком, от Фауста до Фобласа, от Reqнiem'a до «Камаринской» все подлежит искусству ... Но и искусство имеет свой предел. Есть камень преткновения, 1<0торый решительно не берет ни смычок, ни ю1сть, ни резец; искусство, чтоб скрыть свою немоготу, издевается над ним, делает карикатуры. Этот камень преткновения - мещанство ... Художник, который превосходно набрасывает человека совершенно голого, покрытого лохмотьями или до того совершенно одетого, что ничего не видать, кроме железа или монашеской рясы, остана·вливается в отчаянии перед мещанином во фраке. Отсюда посягательство Роберту Пилю набросить римскую тогу*; с какого-нибудь банкира снять сертук, галстух и отогнуть ему рубашку, так что если б он после смерти сам увидел свой бюст, то перед своей женой покраснел бы до ушей ... Робер Макер, Прюдом - великие • везде и нигде ( нед). 468
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==