IV ПРАРОДИТЕЛЬСКИИ ГРЕХ Петровское правительство необычайно свободно. Оно имеет виды, корысти, отношения, но нравственных обязанноr:тей никаких. Освобождаясь от застоявшихся преданий родительского дома, оно в то же время оборвало все кровные связи - не налагая на себя других; оно отдало свою родную мать чужому вотчиму в кабалу, но и ему не подчинилось. Сложные разноначальные элементы западной жизн11 были взяты на выбор, подтасованы. Из целой фразы - в которой самые противуречия смягчали односторонности, выполняли крайности и делали своего рода строй - были выхвачены несколько звуков, разрушивших ее сочетание и смысл. Все, увеличивающее власть, все, подавляющее человека, было взято; все, ограждающее лицо, оставлено в стороне; казуистика инквизиториального процесса обогатилась татарской пыткой, немецкий чин - византийским чинопочитанием. Самое слово человеческое, безусловно подавленное и презираемое, получало только тогда мощь безграничного несчастия и неотвратимой угрозы, власть дела, когда оно сулило донос! Такого правительства, отрешенного от всех нравственных начал, от всех обязанностей, принимаемых на себя властью, кроме самосохранения и сохранения границ,- в истории нет. Петровское правительство - самая чудовищная абстракция, до которой может только подняться германская метафизика eiпes Polizeistaates 1 • Правительство для правительства, народ для государства. Полная независимость от истории, от религии, от обычая, от человеческого сердца; материальная сила вместо идеала, материальная власть вместо авторитета. Будь Россия завоевана, положим, Польшей, была бы борьба. Польское панство принесло бы свои традиции шляхетной воли, оно вызвало бы, как в Малорос1 полицейского государства ( нем.).
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==