принятых работ. С небольшим в два года он успел сверх сказанного написать устав для академии, для университетов, для всех учебных заведений, собрать материалы для истории финансов и для истории медицины в России, заняться собранием первых статистических сведений и привести в порядок государственный архив. В 1804 году Каразин возвратился с следствия, которое он делал, совокупно с Державиным, над губернатором Лопухиным *. Злоупотребления этого человека, находившего сильную поддержку, были раскрыты. Лопухин отдан под суд. Оставалось наградить следопроизводите.пей; но уже нитка, по которой Маркиза Позу пускали ходить, была коротка. Ничего не замечая, он явился к государю. Государь его принял с насупившимися бровями. Каразин стоял J{ак пораженный громом. Ты хвастаешься моими письмами? - Государь ...- Но государь не дал ему ответить. - Посторонние знают, что я тебе писал одному и никому не показывал. Ты можешь идти. Каразин вышел, и между ними все было кончено. Каразин подал в отставку; государь принял его просьбу. Итак, в 1804 году император не знал, что содержание писем бывает известно почтовому ведомству. Поневоле вспомнишь печальный анекдот, рассказанный Н. И. Тургеневым *, как Александр где-то на конгрессе, получив просьбу крестьянина, проданного своим помещиком, спросил Тургенева: «Будто законами дозволяется продажа людей без земли, и будто продажа в розницу допускается?» Тургенев, знавший хаос законов по этой части, хотел воспользоваться вопросом, чтоб уничтожить невольническую продажу, и, разумеется, не успел. После заседания в совете, на котором Тургенев горячился, В. П. Кочубей подошел к нему и, горько улыбаясь, сказал: «И вы думаете, что из этого что-нибудь будет? .. Вы лучше вот чему подивитесь, что государь двадцать лет царствует и ж; знал, что у нас людей продают поодиночке!» 28* 435
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==