одному человеку управлять государством, а тем более исправить укоренившиеся в нем злоупотребления; это выше сил не только человека, одаренного, подобно мне, обыкновенными способностями, но даже и гения, а я постоянно держался правила, что лучше совсем не браться за дело, чем исполнять его дурно. Следуя этому правилу, я и принял то решен[!е, о котором сказал вам выше. Мой план состоит в том, чтобы, по отречении от этого трудного поприща (я не могу еще положительно назначить срок сего отречения), поселиться с женою на берегах Рейна, где буду жить спокойно частным человеком, полагая мое счастие в обществе друзей и в изучении природы. Вы вольны смеяться надо мною II говорить, что это намерение несбыточное; но подождите исполнен11я и уже тогда произнесите приговор. Знаю, что sы осудите меня, но не могу поступить иначе, потому что покой совести ставлю первым для себя законом, а могла ли бы она оставаться споко11ною, если бы я взялся за дело не по моим силам? Вот, мой ынлый друг, что я так давно желал сообщить вам. Теперь, когда все высказано, мне только остается увер11ть вас, что где бы я ни был, счастливым пли несчастливым, богатым или бедным, ваша дружба ко мне будет всегда одним нз величайших для меня утешений; моя же к вам, верьте, кончится тоJ!ько с жизю;ю». Екатсрнна умерла. Павел свез в трескучий мороз тело п~тра III в Петропавловскую крепость прuхоронить его покойнице и заставил графа А. Орлова и Барятинского нести его корону*. Александр еще ближе псдвинулся к вершине, окруженной тем гноем, о котором он писал. Но там все уж изменилось одною смертию; все стало еще сквернее, только в другом роде. Жалеть пришлось ему сановников, которых он не хотел «иметь лакеями». Избалованная, пресыщенная дворня старой барыни заменилась· каптенармусами и камердинерами наследника, которые внесли FIO дворец казарму и переднюю. На место надменных дворецких воров - явились воры-доносчики, на место лакеев - палачи; дворец из публичного дома стал 27 А. И. Герцен, т. 7 417
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==