застенком. Разврат чувственный сменился раэв-ратом свирепости, боли, заколачивания. Тревожно и грустно стоял цеса·ревич, подавленный ужасом, у подножия дикого трона; бессильный помочь и лишеняый возможности отойти, Александр, как Гамлет, бродил по этим залам, не умея ни на что решиться; другие решились за него. Так же тревожно и грустно, да и еще• к тому ж с черным пятном на совести, взошел он сам на вершину страшной скалы, с которой только что сбросили обезо~ бражеюrый труп убитого отца его*. Он хотел добра, n ему верили. На его юные и кроткие черты смотрели с упованием; уповал и он, что сделает из Pocemr рай; он ей отдает лучшие годы, лучшие силы, народ благословит его, он замолит грех своего участия в кровавом деле"', и тогда, Траян и Марк Аврел~~tй, он исполнит писанное к Кочубею и пропадет в виногр,адных садах на берегах Рейна t_ Александр был откровенен в этих мечтах, он им верил, и не он один - им верила вся Россия, то есть Россия порядочных людей, Россия, призна·нная людскою; до черной Руси, до Руси податной это не касалось; она и тут, как вообще на торжествах и праздниках, была исключена из общей радости, да и сама не старалась принять в ней участие, вспоминая маrгушку императрицу и словно чуя, что новое царствование за . кровь десятого человека заплатит военными поселениями. Легко было начать новую эпоху, опираясь на такую любовь, на такую веру, на такую радость о смерти злодея ... Теперь дай человека мне, создатель ... Ты много дал мне,- толькй' человека Ты дай теrrерь м·не ... Молю тебя о д,руге - я н.е так, Как ты, всеведущ. Слуги, мне тобой Посланные,- сам ведаешь, какие Они мне слуги. Из-за денег только Они мне служат. Мне правды надо-. * 1 Мечта об отречении занимала его до самой смерти. (При.1t. А. И. Герцена.) 418
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==