Краснея до ушей и со слезами на глазах, добрая провансалка подала мне разные счеты Эммы, не заплаченные по лавочкам, и прибавила: - Madame приказывала мне, да я никак не могу этого сделать, не спросившись вас,- она, впдите, приказывалз, чтоб я забрала в лавках разных разностей и приписала бы их в эти счеты,- я не могла этого сделать, не сказавши вам. - Вы прекрасно поступили. Что же она поручила вам купить? - Вот записка. На записке было написано несколько кусков полотна, несколько дюжин носовых платков и целый запас детского белья. Говорят, что Цезарь мог читать, писать и дшповать в одно и то же время, а тут какое обилие сил: вздумать об экономическом приобретении полотна и о детских чулках, когда рушится семейство и люди касаются холодного лезвия Сатурновой косы *. Немцы - славный народ! V Мы опять были одни, но это было не прежнее время,- все носило следы бури. Вера и сомнение, усталь и раздражение, чувство досады и негодования мучили. А пуще всего мучила какая-то оборванная нить жизни, не было больше той святой беспечности, с которой жилось так легко, не оставалось ничего заветного. Если все то было, что было,- нет ничего невозможного. Воспоминания пугали в будущеы. Сколько раз мы ходили вечером обедать одни и, 1ш1по не притрагиваясь ни к чему II не произнося слова, вставали, отирая слезы, из-за стола и видя, как добрый Рокка с сердитым видом качал головой, унося блюда. Праздные дю~ ночи без сна ... тоска, тоска. Я пил, что попало - скидам, коньяк, старый белет, пил ночью один и днем с Энrельсоном - и это в ниццском климате. Русская слабость пить с горя - совсем не так дyprra, как говорят. Тяжелый сон лучше тяжелой бессонниды, и головная боль утром с похмелья лучше мертвящей nечали 'Натощак. 527
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==