Я стоял у открытого окна,- он как-то юркнул в карету так быстро, что я и пе приметил. Она протянула руку повару и горничIIой и села возле него. Унижения больше этого буржуазного отъезда я не могу себе представить. Natalie была расст~оена,- мы поехали вдвоем за город, прогулка была печальна; из живых, свежих ран струилась кровь. Воротившись домой, первое лицо, встретившее нас, был сын Гер<вега>, Горас, мальчик лет девяти, шалун и воришка. Откуда ты? Из Мсптоне. Что случилось? Вот от mamaп записка к вам. «Lieber Hrr,- писала она, ю:ш будто между нами ничего не было,- мы остановились дня на два n Ментоне; комната в гостинице небольшая,- Горас мешает Георгу,- позвольте его оставить у вас на несколько дней» *. Это отсутствие такта поразило мепя. Вместе с тем Эмма писала К. Фогту, чтоб он приехал па совещание,- и так чужие люди будут замешаны. Я просил Фогта взять Гораса и сказать, что места нет. «Однако,- велела она мне скс:зать через Фогта, квартира еще за ни:--ш целых три месяца, и я могу ею рас пол а гать». Это бы:ю совершенно справедливо - только деньги за квартиру заплатил я. Да, в этой трагедии, как у Шекспира, рядом со звуками, раздирающими сердце, с стоном, с которым исходит жизнь, мрет последняя искра, тухнет мысль,- площадная брань, грубый смех и рыночное мошенничество. У Эммы была горничная Жаннета, француженка из Прованса, красивая собой и очень благородная; она оставалась дня па два и должна была с их вещами ехать на пароходе в Геную. На другой день утром Жаннета тихо отвJрила дверь и спросила меня, может ли она nзойти и поговорить со мной наедине. Этого никогда не бывало; я думал, что она хочет попросить денег, и готов был дать. 526
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==