- Сударыня,- сказал я,- наши роли были не одинакие. Прошу не сравнивать их, а то как бы вам не пришлось покраснеть. - Никогда! - сказала она запальчиво.- Вы не знаете, чт6 говорите,- и потом прибавила: - Я увезу его, в этом положении он не должен остаться, ваша воля исполнится. Но вы больше не тот в моих глазах, которого я так много уважала и которого считала лучшим другом Георга. Нет, если б вы были тот человек, вы расстались бы с Natalie,- пусть она едет, пусть он едет, л осталась бы с вами и с детьми здесь. Я громко захохотал. Она вспыхнула в лице и голосом:, дрожащим от досады и негодования, спросила меня: - Что это значит? - Зачем же,- сказал я ей,- вы шутите в серьезных материях? Однако довольно, вот вам мой ultimatum: идите сейчас к Natalie сами, одни, переговорите с ней,- если она хочет ехать - пусть едет, я ничему и никому не буду препятствовать, кроме того (извините меня), кроыс того, чтоб вы здесь остались; уж я какнибудь с хозяйством сам справлюсь. Но слушайте: если она не хочет ехать, то это последняя ночь, которую я провожу под одной кровлей с вашим мужем; живылtu здесь еще раз ночевать мы не будем! Через час времени Эмма возвратилась и мрачно возвестила мне таким тоном, как будто хотела сказать: «Вот плоды твоих злодеяний!» №/calie rre едет; она погубила великое существование из самолюбия,- я спасу его! Итак? Итак, мы на днях едем. Как на днях? Что вы это ... Завтра утром - вы ·забыли, что ли, альтернативу? (Повторяп это, я нисколько не из:vrеrшл этим слову, данному Natalie: я был совершенно уверен, что она его увезет.) , - Я вас не узнаю, как горько я ошиблась в вас, заметила сумасбродная женщина и снова -вышла. Дипломатическое поручение на этот раз было легко,- она возвратилась минут через двадцать, говоря, 524
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==