люблю и глубоко ношу вас здесь, в этой груди, которую так многие считают каменной». С тех пор я не видал его 1 ; в 1851 году, когда я, по милости Леона Фоше, приезжал в Париж на несколько дней, он был отослан в какую-то центральную тюрьму *. Через год я был проездом и тайком в Паршке, Прудон тогда лечился в Безансоне*. У Прудона есть отшибленный угол, и тут он неисправим, тут предел его личности, и, как всегда бывает, за ним он консерватор и человек предания. Я говорю о его воззрении на семейную жизнь и на значение женщины вообще. - Как счастлив наш N.,- говаривал Прудон шутя,- у него жена не настолько глупа, чтоб не умс.,1а приготовить хорошего pot au feu 2 , и не настолько уына, чтоб толковать о его статьях. Это все, что надобно для до~1ашнего счастья. В этой шутке Прудон, смеясь, выразпл серьезную основу своего воззрения на женщину. Понятия его о семейных отношениях грубы и реакционны, но и в них выражается не мещанский элемент горожаr-шна, а скорее ·упорное чувство сельского pater familias'a 3 , гордо считающего женщину за подвластную работницу, а себя за самодержавную главу дома. Го.J.а полтора после того, как это бы,'ю написано, Прудон издал свое большое сочинение «О справедливости в церкви и революции». Книгу эту, за которую о,J.ичалая Франция снова осудила его на три года тюрьмы*, прочитал я внIIмательно и закры.1 третий том, задавленный мрачными мыслями. Тяжкое ... тяжкое время! .. Разлагающий воздух его одуряет си.1ьнейших ... И этот «ярый боец» не выдержал, надломился; в его последнем труде я вижу ту же мощную диалектику, тот же размах, но она приводит уже его к прежде задуманным результатам; она уже не свободна в последнем слове. Я под конец книги следил за Прудоном, 1 После пнсанноrо я виделся с ним в Брюсселе*. (Прим. А. И. Герцена.) 2 бульона (франц.). з главы семьи (лат.). 455
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==