вили особого часового. И эти средства, неприличные для исправления шестнадцатилетнего шалуна, употребляли семь лет тому назад с одним из величайших мыслителей нашего века! Не поумнели люди со времени Сократа, не поумнели со времени Галилея, только стали мельче. Это неуважение к гению, впрочем, явление новое, возобновленное в последнее десятилетие. Со времени Возрождения талант становится до некоторой степени охраной: ни Спинозу, ни Лессннга не сажали в темную комнату, не ставили в угол; таких людей иногда преследуют и убивают, но не унижают мелочами, их посылают на эшафот, но не в рабочий до~r. Буржуазно-императорская Франция любит равен" СТБО. Гоню,rый Прудон еще рванулся в своих цепях, еще сде~1ал усилие издавать «Voix du Peuple» в 18~0; но этот опыт был тотчас задушен*. Мой залог бы.1 схвачен до копейки. Пришлось замолчать единственному человеку во Франции, которому было еще что сказать. Последний раз я виделся с Прудоном в С.-Пелажи, меня высылали из Франции,- ему оставались еще два года тюры.,1ы *. Печально простились мы с ним, не было ш1 тени близкой надежды. Прудон сосредоточенно l\ЮJГч:1л, досада кипела во мне; у обоих бы.10 i\IНого дум в rо.10ве, но говорить не хотелось. Я много слышал о его жесткости, rudesse 1 , нетерпи1\юсти, на себе я ничего подобного не испытал. То, что ;1tягкие люди называют его жесткостью - были упругие мышцы бойца; нахмуренное чело показывало только сильную работу мысли; в гневе он напоминал сердящегося Лютера или Кромвеля, смеющегося над Крупионом *. Он знал, что я его понимаю, знал и то, как немноrие его понимают, и ценил это. Он знал, что его считали за человека мало экспансивного и, услышав от Мишле о несчастии, постигшем мою мать и Колю, он написал мне из С.-Пелажи между прочим: «Неужелп судьба еще и с этой стороны должна добивать нас? Я не могу прийти в себя от этого ужасного происшествия. Я вас 1 крутом нраве ( франц.). 454
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==