«Берегитесь, не шутите, «это не Катилина у ворот ваших, а смерть» *. Французы пожимали плечами. Облаженных челюстей, косы, клепсидры 1 - всего мундира смерти не было видно, какая же это смерть, это «минутное затмение, послеобеденный сон великого народа!» Наконец разглядели многие, что дело плохо. Прудон унывал менее других, пугался менее, потому что предвидел; тогда его обвинили не только в бесчувственности, но и в том, что он накликал беду. Говорят, что китайский император таскает ежегодно за хохол придворного звездочета, когда тот ему докладывает, что дни начинают убывать. Гений Прудона действительно антипатичен фра~-rцузским риторам, его язык оскорбляет их. Революция развила свой пуританизм, узкий, лишенный всякой терпимости, свои обязательные обороты, и патриоты отвергают написанное не по форме точно так, как русские судьи. Их критика останавливается перед их символическими книгами вроде «Contrat social» 1 , «Объявленин прав человека» *. Люди неры - они ненавидят анализ и сомнения; люди заговоров - оии все делают сообща и из всего делают интерес партии. Независимый ум им ненавистен, как мятежник, они даже в прошедшем не любят самобытных мыслей. Луи Блан почти досадует на эксцентрический гений Монтеня 2 • На этом галльском чувстве, стремящемся снять лнчность стадом, основано их пристрастие к приравниванию, к единству военного строя, к централизации, то есть к деспотизму. Кощунство француза и резкость суждений - больше шалость, баловство, удовольствие подразнить, чем потребность разбора, чем сосущий душу скептицизм. У него бездна маленьких предрассудков, крошечных ·религий - за них он стоит с запальчивостию Дон Кнхота, с упрямством раскольника. Оттого-то они и не могут простить ни Монтеню, ни Прудону их вольнодулtство и непочтительность к общепринятым кумирам. Они, как петербургская ценсура, позволяют шутить над . . 1 «Общественный договор» ( франц.). 2 «Histoire de !а Revolution f ran~aise» < «История фр~нцузской революции» (фраl-lц.)>. (Прим. л.·и. Герцена.)· 448
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==