111 Наша история еще только начинается. До сих лор мы росли, в.ходиJ111 в тело, устраивались. Мы прошли через суровую дрессировку и вынесли из нее толыю сознание своих сил, своих способностей: это - больше признаки, чем факты. Мы в сущности еще не жили; тысячу лет мы были на земле и два столетия - в ш1<оле, занятые подражанием. Теперь толь!{о 1<ончается период прорастания, и бJ1аго нам 1 • У нас нет никаких богатств Запада, никаких наследств. Ничего римс!{ого или античного, ничего католического, феодального, рыцарского, почти ничего даже буржуазного нет в наших воспоминаниях. Поэтому нас не может остановить никакое сожаление, уважение, никакая реликвия. Наши памятники - их придумали, исходя 11з убежденн_я, что каждое приличное государство должно иметь памятники. Мы заботимся не о спасении умирающих и не о погребении своих покойников,- это не затрудняет нас,- 110 мы хотим знать, где живые и сколько их. Мы происходим от переселенцев, а не от завоевателей, мы - народ крестьянский, возг.ТJавляемый тонким слоем оторвав~иихся. Нашу основу II силу составляют жители полей. Потоки славян, попав на равнины между Волгой и Дунаеы, оседали там, где чувствовали усталость, и занимали земли, которые им нравились, как стихию, никому не принадлежавшую. У них не было никаких прав - только голод и плуг. Финские племена, прозябавшие в этих лесах и пустынях, были поглощены славянами. Они продолжали влачить свою жалкую жизнь или смешивались с пришельцами, оставляя несколько слов в их язы!{е и несколько черт n их внешности. В этом происхождении нет ничего ни героичесrюго, ни эпического - только распашка, труд и слияние с бедными туранцаыи, на которых так негодуют западные публицисты. 1 Я не 110ry не вспоын1пь еще раз те строкн Гёте"', с которыми он обращается к Амер11ке: «Бесполезные воспо1111нания и 11апрасные споры не тревожат твоего настоящего». (Пр11,1~. А. И. Герирtu.) ззо
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==