смерти древнего Рима и находят, что он убит насильственно, забывают одно, что всякая смерть насильственна. Смерть вовсе не лежит в понятии живого организма, она вне его, за его пределом. Старчество и болезнь протестуют свонми страданиями против смерти, а не зовут ее, и найди они в себе силы или вне себя средства, они победили бы смерть. Варвары - варварами, но не надобно думать, что вся боJ1езнь античного мира была от побоев. Мысль его, с тацитовских времен, явным образом становилась мрачной, усталой. Тягость, тоска доходили до самоубийства, до того, что весь мир чуть не сошел с ума 11 действительно повредился, поверив самой несбыточной теодицее и самому неестественному спасению, приняв отчаяние за утешение и религию смерти за новую жизнь. Люди, которые не могли сойти с ума, удалялись с общей сатурналии похорон, похорон в розовых венках за амфорами вин, похорон в венках терновых, с плачем о грехах мира сего - и удалялись с них двумя небольшими дверями стоицизма и скептицизма. Возле людей, презиравших смерть, возле людей, не веривших жизни, возле фанатиков, шедших на разрушение древней веси до последнего камня, и фанатиков, ожидавших, что древняя весь возникнет с допуническими добродетелями, была толтаковая посредственность, толпа не слепых и не зрячих, толпа миопов, которые за недосугом ежедневных забот, за военными новостями, за сенатскими делами, придворными сплетнями, схоластической меледой и бесконечной задачей домашнего хозяйства ничего не видали: ни Катилину, ни смерти, пожимали плечами, слушая бред христианских якобинцев, презирали варваров и смеялись над их неотесанностью, не догадываясь, что эти лесные готтентоты, белобрысые и длинноволосые, идут на историческую смену. Отслужили и варвары свою службу, отстояли свои часы; страшно богатая и широкая эпоха развилась ими, но и они дошли до пределов своего образования - им приходится отречься от основных начал своих или в них успокоиться. Миру современной цивилизации очень трудно сла510
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==