боевых маршалов, ужины с улицы St.-Honoгe переехали на Елпсейские поля, в Булонr.ю1й лес ... Но вы человек серьезный - больше любите смотреть за кудисы всемирной истории, чем за кулисы оперы ... вот вам парламент, и два,- чего же вам больше? .. С какой завистью и болью слушал я, бывало, людей, приезжавших из Европы в тридцатых годах,- точно будто у меня отняm1 все то, что они видели ... а я не видал. Они тоже не скучали, а много надеялись - 1<то на Одильон Барро, кто на Кобдена. Умейте же и вы не с1<учать ... и во вся1<0м с,1учае будьте сколько-нибудь последовательны; н, если вам все-таки скучно, ищите причину. Может, 11айдете, что вы требуете пустяков, тогда лечитесь; это скука праздности, пустоты, неуменья найтиться. А может, вы 11а!°rдете другое - что вам оттого скучно, что 11а стремления, больше и больше растущие в сердце и 1\,JОЗгу современного человека, Париж и Лондон не имеют ответа,- что вовсе не мешает им представлять еысшее развитие и блестящий результат былого, богатые ко1щы богатого периода. 51 это говорил десять раз. Но без повторений обойтись невозможно. Люди привычные знают это. Я как-то с1<азал Прудону о том, что в его журнале часто помещаются почти одинакие статьи, с небольшими вариациями. - А вы воображаете,- отвечал м11е Прудон,- что раз сказали, так и доволыю, что новая мысль так вот и примется сразу. Вы ошибаетесь: долбить надобно, повторять надобно, беспрерывно повторять,- чтоб мысль не только не удивляла больше, не только была бы понята, а усвоилась бы, получила. бы действительные права гражданства в мозгу. Прудон был совершенно прав. Есть две-три мысли, особенно дорогие для меня, я их повторяю около пятнадцати лет; факт за фактом подтверждает их с ненужной роскошью. Часть ожидаемого совершилась; другая совершается перед нашими глазами. А они так же дики, неупотребительны, как были. И что всего обиднее, люди будто понимают вас - соглашаются, но мысли ваши остаются в их голове чужими, не идущими к делу, не становятся той непосред494
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==