торого мы отделены бурями и градом, ливнями, засухами и всем тяжелым трудом, которого мы еще не сделали ... Что же, с богом, расстанемся, как добрые попутчики, в любви и совете . ... Тебе остается небольшая упряжка, ты приехал - ЕОТ светлый дом, светлая река, и сад, и досуг, и книги в руки. А я, как старая почтовая кляча, затянувшаяся в гоньбе,- из хомута в хомут, пока грохнусь где-нибудь между двумя станциями. Будь уверен, что я вполне понимаю и твой страх, смешанный с отвращением перед неустройством ненаезженной жизни, и твою привязанность к выработавшимся формам гражданственности, и притом к таким, которые могут быть лучше,- но которых нет лучше. Мы вообще, люди европейской, городской цивилизации, можем жить только по-готовому. Городская жизнь нас приучает с малолетства к скрытому, закулисному замирению и уравновешению нестройных сил. Сбиваясь случайно с рельсов, на которые она нас вводит с дня рождения и осторожно двигает, мы теряемся, как кабинетный ученый, привыкнувший к музеям и гербариям, к зверям в шкапу, теряется, поставленный лицом к лицу со следами геологического переворота или с густым населением средиземной волны. · Мне случилось видеть двух, трех отчаянных ненавистников Европы, возвращавшихся из-за океана. Они поехали туда, до того оскорбленные реакцией после 1848, до того озлобленные против всего европейского, что едва оста_навливались в Нью.-йорке, торопясь в Канзас, в Калифорнию. Года через три, четыре они снова явились в родные кафе и пивные лавочки старой Европы, готовые на все уступки - лишь бы не видать девственных лесов Америки, ее непочатой почвы, лишь бы не быть tete а tete с природой, не встречать !IИ диких зверей, ни змей с гремушками, ни людей с револьверами. Не надобно думать, впрочем, что их просто испугала опасность, материальная нужда, необходимость работы,- и здесь мрут с ,голода, не работая, и здесь работают по шестнадцать часов в сутки, а опасность полиции и шпионства на старом конти464
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==