Но зерна, лежащего в земле, эта буря не вырвет и не затронет, а, пожа.1уй, еще укрепит его. Восходящей силе все помогает - преступления и добродетели; она одна может пройти по крови, не замаравшись, и сказать свирепым бойцам: «Я вас не знаю,- вы мне работали, но ведь вы работали не для меня». Посмотрите на дикого сатрапа в Литве*: он душит польский элемент, а синие пятна выйдут у петербургской империи, он гонит с места, отталкивает польское дворянство,- а побежит русское. Дворники, они не знают, кому метут, I<ому расчищают путь, так, как римская волчица не знала, кого она кормит и что вскармливает. По их кровавой дороге пройдет тоже, если не Ромул, то Рем, обиженный в прошедшем: ему-то и расчищают дорогу и царь и сатрапы. Но пока он явится - еще много про.1ьется кровп, еще случится страшное столкновение двух миров. Зачем она польется? - конечно, зачем? Да что же делать, что люди не умнеют? события несутся быстро, а мозг вырабатывается медленно. Под влиянием темных влечений, фантастических образов, народы идут как спросонья - рядом неразрешимых антиномий, дерутся между собо11 и доходят, ничего не уяснивши себе, через полторы тысячи лет после страшного разгрома римского мир-а - до времен Германика и Алариха, переложенных на нравы XIX века. 1 августа 1863 г. ПИСЬМО ПЕРВОЕ Итак, любезный друг, ты решительно дальше не едешь, тебе хочется отдохнуть в тучной осенней жатве, в тенистых парках, лениво колеблющих свои листья после долгого знойного лета. Тебя не страшит, что дни уменьшаются, вершины гор белеют, и дует иногда струя воздуха, зловещая и холодная; ты больше боишься нашей весенней распутицы, грязи по колено, дикого разлива рек, голой земли, выступающей из-под снега, да и вообще нашего упованья на будущий урожай, от ко463
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==