народ ничего не знает. Как будто мы научили его праву на землю, общинному владению, устройству, артели, мирской сходке? Само собою разумеется, мы многое можем указать народу, но многому и нам придется учиться у него, изучать в нем. У нас есть теории, усвоенные нами и представляющие выработанные следствия западного быта, для того чтоб определить, что и как идет к нашему народному быту. Недостаточно подстрочно переводить, мало лексикона, надобно с ним сделать, вопервых, то, что теоретическое ведение стаJJается сделать на Западе с бытом европейских народов,- привести его к сознанию. Народ упорен в своем быте, он ему верIIТ, но ведь и мы упорны в наших теориях, и мы им верим да еще думаем, что знаем их, что так дело и есть. Передавая КОЙ-Как заученное Наl\!И ИЗ КIIИГ ЯЗЫl(ОМ УСЛОВНЫМ, МЫ с отчапнием ви,.1.11м, что народ не понимает, и сетуем на глупость народа точно так, как школьник краснеет за бедную родню за то, что она не знает, где писать ъ, н11когда не подумав, для чего две буквы для одного звука! . Откровенно желая добра народу, мы ищем лекарства его болезням в иностранных фармакопеях; там травы иностранные, 110 в юшге искать легче, чем на поле. Мы делаемся легко и последовательно либералами, конституционалистами, демократами, якобинцами, но не русскими народными людьми. До всех политических оттенков этих можно дочитаться: все это понятно, объяснено, записано, напечатано, переплетено ... А тут иди целиком. Русская жизнь стоит леса, в котором Дант заблудился, и дикие бестии такие же есть, даже гаже флорентинских, но нет Виргилия; попались было какие-то московские Сусанины, да и те вместо избы свели на кладбищенскую часовню ... Не зная народа, можно притеснять народ, кабалить его, завоевывать, но освобождать нельзя. Без народа - его не освободит ни царь с писарями, ни дворянство с царем, ни дворянство без царя. То, что теперь совершается в России, слепым должно открыть глаза. Никогда не признавая законным кре455
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==