В этой среде чуется зловещее веяние, присутствие преступления, не совершившегося, не прошедш,еrо, а преступления продолжающегося, невольного; ()НО бродит в крови, им пропитаны стены. Кровь отравлена в жилах до рождения, воздух, которым тут дышат люди, тлетворен, 1<аждый вступающий вовлечен, хочет он нли нет, в омут нелепости, гибели, греха. Пути ко всему злому раскрыты во всю ширь. Добро невозможно. Гор€ тому, кто остановится и подумает, кто спросит себя, что он делает, что делают вокруг него,- 011 сойдет с ума; горе тому, кто в этих стенах допустит человеческое чувство в своем сердце,- он сломится в борьбе. Вот это-то останавливавшееся лицо, в ряде русских венценосцев после Петра, и был император Александр 1. Оттого-то он и есть единственный наказанный из всех Романовых, наказанный человечески, внутренней борьбою, наказанный прежде вины, но доросший до нее впоследствии. Сравните его судьбу с судьбой Петра 111, Павла, пожалуй, Николая, и вы поймете, почему именно этот человек, названный «БлаrословенныЮ>, умерший на своей кровати, и притом никем не побежденный, гораздо больше трагическое лицо, ч~м все его предшественники. Что трагического в том, что пьяного идиота убила и обобрала развратная женщина*; это случается сплошь да рядом в закоптелых домах темных JЮ11донских переулков; или в том, что человек, обороняясь от сумасшедшего, хватил его табакеркой в висок, а другие покончили его*. Это Н€ трагические катастрофы, а дела уголовной палаты и смирительных домов. Трагический элемент не определяется ни болью, ни синими пятнами, ни кулачной борьбой, а теми внутренними столкновениями, не завис1:1мыми от оо.nи, противуречащими уму, с которыми человек борется, а одолеть их не может,- напротив, почти всегда уступает им, измочалившись о гранитные берега неразрешимых, повидимому, антиномий. Для того, чтоб так разбиться, надобно известную степень человеческого развития, своего рода помазание. Есть натуры до того будничные, до того рутинные, до того узкие и посредственные, что их 414
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==