нов и Фогт приняли с горячностью мое предложение. Письмо мое было большой ошибкой и дало ему повод сказать впоследствии, что я принял дуэль, что то.1ько потом отказался от нее. Отказаться от дуэли - дело трудное и требует илп много твердости духа, или много его слабости. Феодальный поединок стоит твердо в новом обществе, обличая, что оно вовсе не так ново, как кажется. До этой святыни, поставленной дворянской честью и военным самолюбием, редко кто смеет касаться, да и редко кто так самобытно поставлен, чтоб безнаказанно мог оскорблять кровавый идол и принять на себя нарекание в трусости. Доказывать нелепость дуэля не стоит - в теории его никто не оправдывает, исключая какпх-rrибудь бретеров и учителей фехтованья, но в практике все подчиняются ему для того, чтоб доказать, черт знает кому, свою храбрость. Худшая сторона дуэля в том, что он оправдывает всякого мерзавца - или его почетной смертью, или тем, что делает из него почетного убийцу. Человека обвиняют в том, что он передергивает карты,- он лезет на дуэль, кш< будто нельзя передергивать карты и не бояться писто.:1ета. И что за позорное равенство шулера и его обвинителя! Дуэль иногда можно принять за средство не попасть на виселицу илп на гильотину, но и тут логика не ясна, и я все же пе пошrыаю, отчего человек обязан под опасением общего презренья не бояться шпаги противника, а может бояться топора гильотины. Казнь имеет ту выгоду, что ей предшествует суд, который может че.повека приговорить к смерти, но не может отнять права обличить мертвого или живого врага ... В дуэли остается все шито и крыто - это rшститут, принадлежащий той драчливой среде, у которой так мало еще обсохла на руках кровь, что ношение смертоносных оружий считается признаком благородства, и упражнение в искусстве убивать - служебной обязанностью. Пока миром будут управлять военные, дуэли не переведутся; но мы смело можем требовать, чтоб нам самим было предоставлено решение, когда мы должны 546
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==