r~исьмо, что он сбросит меня с высоты, на которую мепя поставила Natalie, что он покроет нас «позором, хотя бы для этого надобно было пройти через трупы детей и посадить нас всех и самого себя на скамью подсудимых в уголовном суде». Наконец, он писал своей жене (и она все это показьшала Фогту, Шарль Эдмонду и Орсини!): «Ты одна чиста и невинна, ты должна бы была явиться ангелом карающим», то есть, стало быть, перерезать нас. Были люди, говорившие, что он сошел с ума от любви, от разрыва со мно1\ от униженного самолюбия - это вздор. Человек этот не сделал ни одного поступка опасного или неосторожного, сумасшествие было только на словах, он выходнл из себя литературно. Самолюбие его было уязвлено, молчание для него было тягостнее всякого скандала, возвратившаяся тишина нашей жизни не давала ему покоя. N\.ещанин, как Орас )К. Санда, он ба.пал в отомщенье женщине, которую любил, и человеку, которого называл братом и отцом, и - мещанин-немец, он грозIIлся ме"1одраматичсскими фразами, сочиненными на псевдошиллеровский лад. В. то время, когда он ппса.1 свое письмо ко мне и ряд сумасшедшнх rшсем к свосi'1 жене, в то самое время он жил на содержании у старо~\ покинутой любовницы Людовик~-Наполеона, разгульной женщины, известной всему Цюриху *, с ней проводил дни и ночи, на ее счет роскошничал, ездил с нею в ее экипаже, кутил в больших отелях ... нет, это не сумасшествие. · - Что вы намерены де.с1ать? - спроснл меня, наконец, Эвгельсон. - Ехать и убить его, как собаку. Что он величайший трус, это вы знаете и все знают ... шансы вес с моей стороны. - Да как же вам ехать? .. - В этом-то все и дело. Напишите ему пок&месть, что не еыу у меня требовать удовлетворения, а мне его наказывать, что я сам выберу средства и время его наказать, что для этого не оставлю больной женщины, а на его грубости плюю. В том же сыысле я писал Сазонову и спрашивал, хочет ли он в этом деле мне помочь *. Энгельсов, Сазо35 А. И. Герцен, т. 5 545
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==