градншш, рощи роз, померанцевых деревьев и море, стелющееся перед домом, и дети, играющие на берегу ... вот они узнали, бросились навстречу. Мы дол-tа. Спасибо судьбе за эти дни, за эту треть года, шедшего за ними,- ими торжественно заключилась моя личная жизнь. Спасибо ей за то, что она, вечная язычница, ·увенчала обреченных на жертву пышным венкоы осенних цветов ... и усыпала, хоть на время, своим маком и благоуханием! Пропасти, делившие нас, исчезли, берега сдвинулись. Разве это не та же рука, которая через всю жизнь была в моей руке, и разве это не тот же взгляд, только иногда он мутится от слез. «Успокойся же, сестра, друг, товарищ, ведь все прошло - и мы те же, как в юные, святые, светлые годы!» «... После страданий, которых, может, ты знаешь меру, иные минуты полны блаженства; все верования детства, юности не только совершились, но прошли сквозь страшные испытания, пе утратив пи свежестrr, ни аромата, и расцвели с новым блеском и новой силой. Я нпкогда не была так счастлива, как теперь», писа.1а она своему другу в Россию*. _ Разумеется, от прошедшего остался осадок, до которого нельзя было касаться безнаказанно,- что-то сломленrюе впутри, какой-то чутко дремлющий испуг и боль. Прошедшее - не корректурный лист, а нож гильотины, после его паденип многое не срастается и не все можно поправить. Оно остается, как отлитое в металле, подробное, неизменное, те~нюе, как бронза. Люди вообще забывают то.лыю то, чего пе стоит помнить и:111 чего они не понимают. Дайте иному забыть два-три случая, такие-то черты, такой-то день, такое-то слово, и. он будет юн, смел, силен,- а с нюш он идет, как ключ, ко дну. Не надобно быть Макбетом, чтоб встречаться с тенью Банко, тени - не уголовные судьи, не угрызения совести, а несокрушилtые события паияти. Да забывать и не нужно: это слабость, это своего рода ложь; прошедшее имеет свои права, оно - факт, с ним надобно сладить, а не забыть его,- 11 мы шлт1 к этому дружными шагами:. 5,14
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==