в другом месте, не при той обстановке, где мебель, стены могли не во-время что-нибуд1:, напомнить - шепнуть какое-нибудь полузабытое слово ... Почтовая карета должна была во втором часу при11ти со стороны Со! di Tenda, ее-то я и ждал у сумрачного Кариньянского дворца, недалеко от него она до.Jжна была заворачивать. Я приехал в этот же день утром из Парижа*, через Mont-Conis; в Hбtel Feder мне да.1и большую, высокую, довольно красиво убранную комнату и спальню. 1\-\11е нравился этот праздничный вид, он был кстати. 51 ве.пел приготовить небольшой ужин и пошел бродить, ожидая ночи. Когда карета подъезжала 1: почтовому дому, Natalie узнала меня. - Ты тут! - сказала она, кланяясь в окно. Я отворил дверцы, и она бросилась ко мне на шею с такой восторженной радостью, с таким выражением любви и благодарности, что у меня в памяти мелькнули, как молния, слова из ее письма: «Я возвращаюсь, как корабль, в свою родную гавань после бурь, кораблекрушений и несчастий - сломанный, но спасенный». Одного взгляда, двух-трех слов бы,10 за глаза довольно ... все бы.10 понято и объяснено; я взял ее небольшой дорожный мешок, перебросил его на трости за спину, подал ей руку, и мы ~есело пошли по пустым улицам в отель. Там все спали, кроме швейцара. На накрытом столе стояли две незажжеr~ные свечи, хлеб, фрукты и графин вина; я никого не хотс.т1 будить, мы зажгли свечи и, севши за пустой стол, взглянули друг на друга и разом вспомнили владимирское житье. На ней Ьыло белое кисейное платье или блуза, надетая на дорогу от палящего жара - и при первом свидании нашем, когда я приезжал из ссылкп, она была также вся в белом, и венч1льное платье было белое. Даже лицо ее, носившее резкие следы r лубоюrх потрясений, забот, дум и страданий, напоминало выражением черты того времени. И мы сами были те же, только теперь мы подавали друг другу руку не как заносчивые юноши, са:-.юнадеянные и гордые верой в себя, верой друг в друга - и в 532
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==