лать. Он убит, он совершенно пал духом,- ты знаешr) сам, чт6 ты был для него; его безумная любовь, его безумная дружба и сознание, что он нанес тебе огорчение ... и хуже ... Он хочет ехать, исчезнуть ... но для этого ничего не надобно усложнять, иначе он на один шаг от салюубийства. Ты веришь? Я уверена. И он сам это говорII:1? Сам, и Эмма. Он вычисти.1 пистолет. Я расхохотался и спросил: - Не баденский ли? Его надобно почистить: он, верно, валялся в гря1и. Впрочем, скажи Эмме,- я отвечаю за его жизнь, я ее страхую в какую угодно сумму. - Смотри, как бы тебе не пожа.1еть, что смеешься,- сказа.1а N<atalie>, ырачно 1-:ачая головой. Хочешь, п пойду его уrопаривать. - Что еще выйдет из всего этого? - С.1едствш1,- сказал я,- трудно предвидеть и еще труднее отстранить. - Боже мой! Боже мо~"1! Дети,- бедные дети - что с ниыи будет? -· Об них,- сказал я,- надобно было прежде думать! И это, конечно, самые жесток~1с слова из всех сказанных мною. Я был слишком раздражен, чтобы человечески понимать смысл слоn; я чувствовал чтото судорожное в груди и голове и был, может, способен не только к жестоким словам, но к кровавым действиям. Она была уничтожена,- наступило молчание. «Прошло с полчаса 1 - я хоте.1 чашу выпить до щ1а и сделал e1u1 несколыю вопросов: она отвечала. Я чувствовал себя раздавленным; дикие порывы местн, ревности, оскорбленного самолюбия пьянили меня. Какой процесс, какая виселица могли устрашить - жизнь свою я уже не ставил ни в грош,- это - одно из первых условий-для дел страшных и безумных. Я ни слова не 1 Частью из письма Гаугу, писанного в марте 1852 *. (При,11. А. И. Гер11ена.) .....5il
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==