ни одним словом, ни одним прямым движением души не обличил себя. Каким образом, чувствуя невозможность быть со мною откровенным, он старался дальше и дальше входить в близость со мной, касался в разговоре тех заповедных сторон души, которых без святотатства касается только полная и взаимная откровенность? С той минуты, с которой 011 угадал мое сомнение и не только промолчал, но больше и больше уверял меня в своей дружбе,- и в то же время своим отчаянием еще сильнее действовал на женщину, которой сердце было потрясено,- с той минуты, с 1<оторой он начал со мною отрицательную ложь молчанием и умолял ее (как я после узнал) не отнимать у него моей дружбы неосторожным словоl\1,- с той минуты начинается преступление. Преступление! .. Да ... и все последующие бедствия идут как простые неминуемые последствия его,- идут, не останавливаясь гробами, идут, не останавливаясь раскаяньем, потому что они - не наказание, а последствие; идут за поколенье - по страшной несокрушимости совершившегося. Казнь ис!(упает, примиряет человека с собой, с другими, раскаяние искупает его, 110 посJiедствия :идут с~оим страшным чередом. Для бегства от них религия выдумала рай и его сени - монастырь . ... Меня выслали из Парюка и почти в то же время выслали и Эмму. Мы собирались прожить год-два в Ницце,- тогда это была Италия,- и Эмма ехала туда же. Через некоторое время, то есть к зиме, дою:ша была приехать в Ниццу моя мать и с нею Г<срвег>. Зачем же я-то с N<аtаliе>именно ехал в тот же город? Вопрос этот приходил мне в голову и другим, но в сущности он мелок. Не говоря о том, что куда бы я пи поехал, Г<ервег>мог также ехать, но неужели можно было что-нибудь сделать, кроме оскорбления географическими и другш,ш внешними мерами? Недели через две-три после своего приезда Г < ервег > принял вид Вертера в последней степени отчаяния, и до того очев.идно, что один русский лекарь, бывший проездом в Ницце, был уверен, что у• -него 517
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==