Для него карта быстро перевернулась. Два месяца тому назад, окруженный поклонниками, сопровождаемый своей супругой, он отправлялся в покойном дормезе из Парижа в баденский поход*, на провозглашение германской республики. Теперь он nозвращалrя с поля битвы, преследуемый тучей карикатур, осмеянный врагами, обвиняемый своими ... Рззо:-.1 из:-.1енилось ncc, рухнулось nce, и сквозь растреснувшнеся декорацни, в довершение всего, виднелось разоренае. Когда я ехал из России, Огарев дал мне письмо к Г<ервегу> *. Он его знал во время его пущей славы. Всегда глубокий в деле мысли и искусства, Огарев никогда не умел судить о людях. Для него все не скучные и не пошлые люди были прекрасными и особенно вес художники. Я застал Г<ервега> в тесной дружбе с Бакуниным и Сазоновым и скоро познакомилсп больше фамильярно, чем близко. Осенью 1847 я уехал в Италию*. ВозвратившIIсь в Париж, я не застал его,- о его несчастиях я читал в газетах. Почти накануне Июньских дней приехал он в Париж и, встретив у меня первый дружеский прием после баденской ошибки, стал чаще и чаще ходить к нам. Многое мешало мне сначала сблизиться с этим человеком. В нем не было той простой, откроgснной натуры, того полного abandon 1 , который так 11дет всему талантливому и сильному и который у нас почти неразрывен с даровитостью. Он был скрытен, лукав, боялся других; он любил наслаждаться украдкой; у него была какая-то не мужская изriсжешюсть, жалкая зависимость от ме.1очей, от удобств жизни и эгоизм без всяких границ, rucksichtslos 2 , доходивший до наивности цинизма. Во всем этом я вполовину вин11л не его самого. Судьба поставила возле него женщину, которая сnоей мозговой любовью, своим преувеличенным ухаживанием раздувала его эгоистические наклонности, поддерживала его слабости, охорашивая их в его собственных глазах. До женитьбы он был беден,- она при1 непосредственности (франц.). 2 нн с i;.c,,1 не считающийся (нелt.). 500
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==