года была прекрасная, но не теплая. Когда ее привезли домой, 011а была необыкновенно бледна, просила есть и, не дождавшись бульона, уснула возле нас на диване; прошло нес1юлько часов, сон продолжался. Фогт, брат натуралиста, студент медицины, случился у нас. «Посмотрите,- сказал он,- на ребепка, ведь это вовсе пе естественпый сон». Мертвая, слегка синеватая бледность лица испугала меня, я положил руку па лоб - лоб был совершенно холодный. Я бросился сам к Pai"re, по счастью застал его дома и привез с собой .. Малютка не просыпалась; Райе приподнял ее, сильно потрёс и заставил меня громко звать ее по имени... она раскрыла глаза, сказала слова два и снова заснула тем же сном, тяжелым, мертвым, дыхание едва-едва было заметно, она в этом состоянии, с небольшими переменами, оставалась несколько дней, без пищи и почти без питья; губы почернели, ногти сделались синие, на теле показались пятны,- это была тифоидная горячка. Райе почти ничего не делал, ждал, следил за болезнью и не слишком обнадеживал. Вид ребенка был страшен, я ждал с часа на час копчины. Бледная и молчащая, сидела моя жена день и ночь у I<роватки; глаза ее покрылись тем :ж:смчужным отливом, которым высказывается усталь, страдание, истощение сил и неестественное паnршкеrше нерв. Раз, часу во втором ночи, мне показалось, что Тата не дышит; я смотрел на нее, скрывая ужас; жена моя догадалась. - У меня кружится в голове,- сказала она мне, дай воды. Когда я подал стакан, она была без чувств. И. Т<ургенев>,приходивший дели.ть мрачные часы наши, побежал в аптеку за аммониаком, я стоял неподвижно между двумя обмершими телами, смотрел на них и ничего не делал. Горничная терла руки, мочила висю1 моей жене. Через несколько минут она пришла в себя. - Что? - спросила она. - Кажется, Тата открывала глаза,- сказала наша добрая, милая Луиза. Я посмотрел - будто просыпается; я назвал ее ше494
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==