110ким между своими, более пугая, чем убеждая сnоей силой. Говорят, что у Прудона германский ум. Это неправда, напротив, его ум совершенно французский; о нем тот родсJiачальный галла-франкский гений, который является в Рабле, в ,i\1онтене, в Вольтере и Дидро ... даже в Паска.1е. Он только усвоил себе диалектический метод Геrе.1я, как усвоил себе и все приемы католической контроверзы; но ни Геrелева философия, ни католическое боrос.1овие не дали ему ни содержания, ни характера - для него это орудия, которыми он пытает свой предмет, и орудия эти он так приладил и обтесал по-своему, как приладил французский язык к своей сильной н энергической мысли. Такие люди слишком твердо стоят на своих ногах, чтоб чему-нибудь покор1пься, чтоб дать себя заарканить. - Мне очень нравится ваша система,- сказал Прудону один английский турист. - Да у меня нет никакой системы,- отвечал с 11еудовольствие11 Прудон, и был прав. Это-то именно и сбивает его соотечественников, привыкших к нравоучениям на конце басни, к систематическим фор:\1у.1ам, оглавлениям, к отвлеченным обязательным рецептаы. Прудон сндит у кровати бо.1ыюго и говорит, что он очень плох пото:.1у и потому. У:,шрающему не поможешь, строя идса:1ы1ую теорию о том, как он мог бы быть здоров, нс будь он бо.1сн, илп предлагая ему лекарства, превосходные сами по себе, 110 I<оторых он принять нс может или которых соnсеы нет налицо. Наружные признаки и явлениr1 финансового мира служат для него так, как зубы животных служили д.ля · Кювье, лестницей, по которой он спускается в тайники общественной жизни: он по ним изучает силы, влекущие больное тело к разложению. Если 011 после каждого наблюдения провозглашает новую победу смерти, разве это его вина? Тут нет родных, которых страшно испугать,- мы сами умираем этой смертью. Толпа с негодование~.1 кричит: «Лекарства! лекарства! или молчи о болезни!» Да зачем же молчать? Только в самовластных правлениях запрещают говорить о неурожаях, за414
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==