них дел - выехать немедленно из сардинских владений. Эта странная мера со стороны ручного и уклончивого сардинского правительства удивила :\1еня гораздо больше, чем высылка из Парижа в 1850. К TO).lly же и не было никакого повода. Говорят, будто я обязан этим усердию двух-трех верноподданных русских, живших в Ницце, и в числе их l\lHe приятно назвать министра юстиции Панина; он не мог вынести, что человек, навJiекший на себя высочайший гнев Николая Павловича, не только покойно живет, и даже в одном городе с ним, но еще пишет статейки, зная, что государь император этого не жалует. Приехав в Турин, юстицип, говорят, попросил, так, по доброму знако:-.1ству, министра Азе.1ио выслать меня. Сердце Азелио чуяло, верно, что я в Крутицких казар!\1ах, учась по-итальянски, читал его «La Disfida di Barletta» * - роман «и не классический и не старинный»*, хотя тоже скучный,- и ничего не сделал. А мо )Кет, и потому он не решился меня выслать, что, прежде таких дружеских вниманий, надобно было прислать посланника, а Николай все еще дулся за мятежные ыыс.1н Карла-Альберта *. Зато ниццский интендант и министры в Турине воспользовались рекомендацией при первом же случае. НескоJ1ько дней до моей высылки в Ницце было «народное волнение», в котором лодочники и лавочники, увлекаемые красноречием банкира Авигдора, протестовали, и притом довольно дерзко, говоря о независимости ниццского графства, о его неотъемлемых правах,- против уничтожения свободного порта. Общее легкое таможенное положение для всего королевства уменьшало их привилегии без уважения «к независимости ниццского графства» и к его правам, «начертанным на скрижалях истории» *. Авигдора, этого О'Коннеля Пальоне * (таи: называется сухая река, текущая в Ницце), посадили в тюрьыу, ночью ходили патрули, и народ ходил, те и другие пели песни, и притом одни и те же,- вот и все. Нужно ли говорить, что ни я, ни кто другой из иностранцев не участвовал в этом семейном деле тарифов и таможен? Тем не менее интендант указал на не434
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==