прrдложил мне сам взять. Я не хотел доставить этого удовольствия цюрихской полиции, потому что она, пpII всей важности своего положения, все же не имеет права ставить себя поJшцией международной, и потому еще, что требование ее не только обидно для меня, но и для Пиэмонта. Сардинское правите.'Iьство, господ~ш Президент, правительство образованное и свободное. Как же возможно, чтоб оно не дозволило жить (пе tolerat pas) в Пиэмонте больному ребенку шести лет? Я действнтельно не знаю, как мне считать этот запрос цюрихской полиции - за странную шутку или за следствие пристрастия к залогам вообще. Представ:тяя на ваше рассмотрение, г. Президент, это дело, я буду вас просить, как особенного одолжения, в случае rювого отказ.а, объяснить мне это происшествие, которое слишком любопытно и интересно, чтоб я считал себя вправе скрыть его от общего сведении. Я снова писал к г. Шултгесу о получении денег и могу вас смело уверить, что ни моя мать, ни я, ни подозрительный ребенок не имеем ни малейшего желания, после всех полицейских неприятностей, возвращаться n Цюрих. С этой стороны нет ни тени опасности. Ницца, 9 сентября 1850». Само собою разумеется, что пос.пе этого полиция города Цюриха, несмотря на вселенск~1е притязания, выплатила залог ... ... Кроме швейцарской натурализацIIи, я не принял бы в Европе никакой, ни даже англJJйской; поступить добровольно в подданство чье бы то ни было было мне противно. Не скверного барина на хорошего хотел переменить я, а выйти из крепостного состояюш в свободные хлебопашцы. Для этого предстояли две страны: Америка и Швейцария. Америка - я ее очень уважаю; верю, что она призвана к великому будущему, знаю, что она теперь вдвое ближе к Европе, чем была, но американская жизнь мне антипатична. Весьма вероятно, что из угловатых, грубых, сухих элементов ее сложится иной быт. Амерш<а нс приняла оседлости, она недостроена, в ней работники и 420
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==