Простите мне, любезный Маццини, и откровенность и длину моего письма и не переставайте ни любить меня немного, пи считать человеком, предаю-rыы вашему делу,- но тоже преданным и своим убежденияы». На это письмо Маццишr отвеча.1 несколькими дру );сескими строками *, в которых, не касаясь сущности, говорил о необходиыости соединен11я всех си.1 в одно единое действие, грустил о разномыслии их и проч. В ту же осень, в которую меня вспомнил J\1ацциюr и европейский комrпет, вспомнил меня, наконец, 11 протпвоевропейскнii комитет Николая Пав.1овича *. Одним утром горн11чная наша, с несколько озабоченным видом, сказала мне, что русский конс:·л внизу и спрашивает, могу ли я его принять. Я до того уже считал покончешIЫI\IИ мои отношения с русским правительством, что сам удиви.1ся такой чести и не ыог догадаться, что ему от 1\1е11я надобно. Вошла какая-то официа.1ьная, гермаIIски-канце.лярская фигура второго порядка. - Я имею вам сде.1ать сообщение. - Несмотря на то,- отвеча.'I я,- что я не знаю nовсе, какого рода, я почтн уверен, что оно будет 11еприятное. Прошу садиться. Консул покраснел, несколько с~1ешался, потом сел на диван, вынул из кармана бу:\1агу, развернул и, прочитавши: «Генерал-адъютант граф Ор:юв сообщил графу Несссльроде, что его И:\I ... » - снова вста.1. Тут, по счастью, я вспоынил, что в Париже, в нашем посольстве, объявляя Сазонову приказ государя возвратитьсп в Россию, секретарь вста.1, и Сазонов, 1шчего нс подозревап, тоже встал, а секретарь это делал из глубокого чувства долга, требующего, чтоб верноподданный держа.1 спину на ногах и неско.1ько согбенную голову, внимая монаршую во:1ю. А потому, по мере того как консул вставал, я г.1убже и покойнее усаживался в креслах, 11, желап, чтоб он это заметил, сказал el\ly, кивая головой: - Сделайте одолжение, я слушаю. - «... ператорское величество,- продолжал он, снова садясь,-изволили прик,:~зать, чтобы такой-то не413
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==