цснтральflый европейский колштет ... * а реакция свнрепе.1а больше и больше. После нашей встречи в )Ксневе, пото~1 в Лозапне, я виделся с Маццшш в Париже в 1850 году. Он был во Франции тайно, останови.1ся в каком-то арнстократичестюм доме и присылал за мной одного из своих приближенных. Тут он говорил мне о проекте международной юнты в Лондоне и: спрашивал, же.1а.'1 лн бы я участвовать в ней как русский; я отклони.1 разговор. Год спустя, в Ницце, явился ко мне Орсини, отдал программу, разные прокламации европейского центрального комитета и письмо от Маццпни с новым предложением*. Участвовать в комитете я и не думал: какой же элемент русской жизни я мог представить тогда, совершенно отрезанный от всего русского? Но это не была единственная причина, по которой европейски{~ комитет мн~ был не по душе. Мне I(азалось, что в основе его не было ни глубокой мысли, ни единства, ни даже необходимостн, а форма его была просто ошибочна. Та сторона движения, которую комитет представлял, то есть восстановление угнетенных национальностей, нс была так сильна в 1851 году, чтоб иметь явно свою юнту. Существование такого комитета доказывало только терпимость английского законодательства и отчасти то, что министерство не верило в его силу, иначе оно прихлопнуло бы его или alien биллем, или предложением пр1юстановить habeas corpL1s *. Европейский комитет, напугавший все правительства, ничего не делал, не догадываясь об этом. Самые серьезные люди ужасно легко увлекаются формализмом и уверяют себя, что они делают что-нибудь, имея периодические собрания, кипы бумаг, протоколы, совещания, подавая голоса, принимая решения, печатая прокламации, profession de foi 1 и проч. Революционная бюрократия точно так же распускает де.1а в слова и формы, как наша канцелярская. В Анrли11 пропасть разных ассоциаций, имеющих торжественные собрания, 1 исповедание веры (франц.). 409
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==