и ехать, ехать на юr, в степь, если нельзя в Италию. 23. Тихое счастие домашнее снова начинает кротко согревать мое беспокойное существование. Здоровье Нат<аши> получше, дух ее распространил опять свои крылья во всем спокойном, благородном характере. Бурные дни эти ДОJ(азали мне всю великую необходимость для меня в нei'r. Все святейшие корни бытия сплетены с нею неразрывно. Лишь бы J(ак-нибудь устроить ее здоровье. Что за прекрасная, сильная личность Ивана Киреевского! Сколько погибло в нем, и притом развитого! Он сломался так, ка!{ может слоl\lаться дуб. Жаль его, ужасно жаль. Он чахнет, борьба в нем продолжается глухо и подрывает его. Он один искупает всю партию славянофилов. 25 марта. Год, J(aK начат этот журнал, тридцать один год мне. Этот год был с излишеством богат опытом, толчками по плюсу и по минусу,- в новый вступили весело в I<pyry л.рузей и знакомых. 27. Не могу не заметить остроту уморительную. На днях за ужином я сказал, что наш девиз - taceamus 1 • Хомяков прибавил: taceamtts igitur 2 • А А. И. Тургенев тотчас спел: Taceamus igitur, Russi dum sumus, post Mongolam servitutem, post Polonam (не упомню) - nos habeblt humus! .. 3* Да, помолчим! В Германии яростные гонения на свободу книгопечатания. Прусский король является без маски*, баварский выдерживает роль, которую играл всю жизнь*, претенциозной тупости. Когда он издал свою глупую книжонку, написанную исковерканным языком: «Wal11alla's Genossen» 4*, которую в Лейпциге назвали Walfiscl1halle's Gunsten *, в одном из лейпцигских журна1 будем молчать ( лат.). 2 итак, будем молчать ( лат.), з Итак, будем молчать, пока мы еще русские, после монгольского рабства, после польского ... нас примет земля! (лат.) 4 «Товарищи по Валгалле» (нед). 6* 83
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==