бы прекратить и его и знакомство. О сближении не может быть и .речи - и при этом лично С<амарин> и уважает и любит меня. Я только взошел в н<омер> и спросил об нем, как он явился сам (он у человека записал мое имя, стало не боится) - я протянул ему руку, но -он бросился обнимать меня etc. Вот главные тезисы. Что касается до правительства - оно не имеет никакого направлеnия и идет зря; оно с самого начала искало руки ведушей - но ее нс нашлось и теперь ищет. Террор ему приказало обшсство - и этим С<амарин> доволен (против террорс1 в Пет<ербурге> Суворов, Валуев, Адлерб<ерг>). Было время, в которое «Колок<ол>» мог влиять громадно. Все потеряно колоссальной ложыо в польском деле. Он считает теперичную деятельность окончательно пустой - потому что, кроме ИСКJIЮЧИТеJ!ЬНОГО кружка,- никто не хочет и не читает «Кол<окола>» Все уверены, что ложные манифесты шли от нас или no крайней мере от Бак<унина> - и он так думал до разговора. Польшу, поляков он ненавидит - веши, им рассказанные, действительно ужасны. С МиJ1юти11ым он в тесной дружбе - и, кажется, воротится на свое место после лечения в Рагаце. (У него были два удара паралича - но легкого; он от последнего почти совсем окривел - но сохранил и прежнюю энергию, и удвоенный фанатизм, и необыкновенно изворот"1ивый ум, но зато, кроме немножко бордо, пить не может). Крестьянское дело в Польше он считает веJ1иким историческим делом. Твою статью * винит он . в том, что ты, зная, что польские крестьяне не бунтовали,- сказа.~, что они бунтовали, и что ты не оценил, что уступленная полякам земля - минимум за отрезками, сделанными с 1807-1846 и в последнее время. По всему сказанному он ближе к Каткову и Муравьеву, чем 1< «Кол<околу>». «Современник» ненавидит. Чернышевского тоже. О Мартьянове едва слышал. Затем начинается другая часть - это детали, т. е. картины, эпизоды и пр. И душу шемит - и смешно и не смешно. Хаос, безумие, дурманное брожение. Мысль, 501
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==