факте. Мне говорили, что чеJювек, которому ты показывал письмо, обратил твое внимание на эту фразу. Даю тебе честное слово, что я так слышал, не могу же я называть имен. Мы испытываем отлив людей с 1863 - так, как испытали ero прилив от 1856 до 1862. Какой-нибудь одряхлевший мастурбатор искусства, науки, политики - который смотрит на мир, как старики на похабные картинки, словом, какой-нибудь Боткин - ругавший при Николае русскую типографию и сделавшийся моим почитателем во время успеха,- ругает нас снова из патриотизма,- только смешон. Особенно когда вспомнишь, как он со слезами на глазенках восторгался - когда я принимал в Париже польскую депутацию*. Придет время - не «отцы», так «дети» оценят тех трезвых, тех честных русских, которые одни протестовали - и будут протестовать - против гнусного умиротворения. Наше дело, может, кончено. Но память того, что не вся Россия стояла в разношерстном стаде Каткова,- останется. И твоя совесть тебе это скажет, и размяклый мозг Боткина еще осилит понять. Мы спасли честь имени русского - и за это пострадали от рабского большинства *. Желаю от души, чтоб ты сделался тем, чем был, независимым писателем - и вовсе не тенденциозным, а просто писателем. 5I не знаю, чем Бакунин заслужил твою брань. Недостатки я его знал. И у нас не без них. Что ж за преступления за ним - я не знаю. Затем будь здоров и ты. А. Герцен. 135 Н. П. ОГАРЕТ:!У .<Лондон,. 22 U1олл 1864 г.> Пятница. Royal Hotel. Blackfriar's bridge У- меня все еще идет кругом в голове от разговора, который длился от 6 до часу беспрерывно *. Десять раз он принимал ту форму, после которой следоваJiо 500
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==