120 А. Л. ГЕРЦЕНУ 14 июня :<1862 г.> Ventnor Саше Я твоим письмом, как оно ни грустно,- очень доволен. Ты, наконец, дошел до недовольства собой - это первый шаг для выхода из праздной неопределенности, у тебя начинается страх перед будущим и почт11 раскаяние в прошедшем. Если ты серьезно вызовешь силу воли, если ты имеешь то, что называется характер - perseverance 1 , ты начнеш~; совершеннолетнюю жизнь. Ученым или артистом, политическим человеком или чем хочешь - но человеком, твердо идущим, на твердых нравственных основах - гласным, а не согласным. Теперь, только теперь, может быть, ты поймешь, что такое за благо, что ты можешь иметь такого друга по преданию, как Огарев,- вот тебе рядом со мной - маяк. Что его оскорбляет, против чего он, гуманнейший челGвек, восстает, того бойся - вспомни, что оскорбило его два года тому назад? Твоя любовь, твое сватовство, нелепое по летам? - Нет. Дерзость твоих писем. Что оскорбило его полгода тому назад? То, что ты разлюбил, то, что не женился?* - Нет. Твое желание оправдаться, недостаток покаянья и смирения. Большие пороки иногда останавливают порицание и требуют объяснения. Мелкие, эгоистические недостатки - просто сердят и, что всего хуже, запирают душу, любящую и желающую исправить. Тут хочется бранить, давать отпор, наказывать. Между тем - без какого-нибудь идеала, религии, «зазнобы», которая бы давала постоянное направление всему твоему бытию и, следствеюю, сглаживала бы мелкую раздражительность... она-то и выставлялась - с строптивостью во вздоре, докторальностью в пустяках, невоздержностью в ответах. Все вместе делало твое поведение неэстетическим. Or donc- раз навсегда пойми, что все то, 1 у11срство ( франц.). 477
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==