трудно было остановиться. Весь вопрос состоял: «Исповедуешься ли ты перед своей совестью, что ты чувствуешь в себе силу и твердость сказать всю истину?» Из этого не следует, что все в моих записках- само по себе истин.а, но истина для меня, я мог ошибиться, но уже не мог не говорить правды. Вот, Марья Каспаровна, вам отгадка, почему и те, которые нападают на все писанное мною, в восхищении от «Былое и думы»,- пахнет живым мясом. Если б не было темной стороны,- светлая была бы бедна. Вы получите к русскому новому году всю главу об Иване Алексе<евиче> и дм<итрии> Пав<ловиче> и всю главу о нашей размолвке в 1846... * «Прошедшее,- сказано где-то в моих записках,- не может измениться, это несокрушимый факт памяти». Вы увидите из второй части, которая тоже будет в «Полярной звезде», что я уже начал и европейскую нашу жизнь. Я замарал*, продолжал и все ж Рейхеля поздравляю, 92 П. В. АННЕНКОВУ и И. С. ТУРГЕНЕВУ 3 июня 58. Putney. Laurel fiouse Очень и очень благодарю вас, друзья, за ваши страшно интересные письма*. Ты всё поймешь, ты всё оценишь И незнакомцу не изменишь*. Так как человеку легко не хвалить, то хвалить не буду никого, бранить бургравов * можно меньше- но того натура требует. «Кол<окол>» состоит из большого листа - смешная часть его не занимает восьмушки*. Смех у нас любят, это страшное оружиеего уступить нельзя. Тому, кто сказал - что издали ругаться не трудно, скажите, во 1-х, что вблизи их ругать нельзя, во 2-х, что середь разгара войны - я в Англии писал письма о России* и середь последнего террора - напечатал вблизи - свою французскую брошюру*, несмотря даже на то, что Трюб442
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==