димте нашего негодования, наших стремлении, выстраданных под лапой Николая - за барскую ласку.- Ряд статеек, полученных мною из России и напечатанных в 1-й книжке «Голосов», совершенно ложен*, и через несколько месяцев я получил совсем иные статьи - практически дельные (II книжка). Пока не будет шага к освобождению крестьян, к избавлению России от палки и кулака, пока ценсура не заменится с.удом (хоть как в Пруссии), до тех пор я могу молчать - но хвалить не стану. Чему радуются у нас амнистии? Кто ею воспользовался, кроме старцев*, держать которых в Сибири, наконец, становилось безобразно? Бакунин II Спешнев разве амнистированы? Что касается до поляков, то это такой дедал I разделений, подразделений, что на десять человек- удостоивается один. Амнистия тощая, скупая - а у вас радуются ей. Ценсура стала легче,- а ценсора «Современника» отставили за Некрасова стихи, перепечатанные из ПОЛНОГО издания*. Нет, любезнейший Щепкин, употребимте наши руки, благо их немного развязали, не на аплодисмент, а на работу, на многостороннюю работу в пользу русского дела, каждый по-своему, обличая недостатки, изыскивая средства. Грозный пример Европы перед нами,- избегнемте ее ошибок и ринемтесь вперед, не останавливаясь на слабых успехах. Я остаюсь при своем станке - как ни говорили прежде- но теперь я больше нежели когда-нибудь убедился в важности Иi\lеть совершенно свободный орган для русской мысли. С апреля нынешнего года до конца навигации продано из Лондона русских книг на 1() ООО франк<ов>. Частно я теперь живу опять на Покровке или на Маросейке *, т. е. с приезда Огарева. Все наши интересы, вся любовь, вся деятельность обращены туда, т. е. туда, где Ник<олай> Хр<истофорович> сидит у Бажанова в кофейной и поучает Ленского драматическому искусству по Шекспиру. ' лабиринт (от франц. dedale), 431
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==