готов быть подстрелен им, лишь бы его повесили. Я попрошу Сашу привести на место l{азни и ПОl{азать: «Так, мол, оканчивается душевный разврат и растленье всего человечесl{ого».- Вот тут и ломайте себе голову над этими словами «фатума», словами без мысли, выражающими справедливость, всемирную насмешку над разумом, безумие и власть.- Ты думаешь, что ты свободен - ну так я пошлю бешеную собаку тебе на дорогу. Ты презирай собаку, ты гордись чистотой, правотой, но собаl{а тебя укусила за ногу, и тебя посадят на цепь, и ты умрешь, стращая собой окружающих, и переl{усаешь других. Что же ты в сравнении с бешеной собаl{ой? И добрые люди умилялись и говорили: «Вели!{ бог, умеющий приготовлять бешеных собак». Слабым это особенно нравилось, потому именно, что сильные были поставлены с ними вместе в зависимость собачьего яда - ими искусно придуманного Иеговы. Я хотел очень много писать вам, но таl{ие подлые чернила, что не могу с ними сладить. Вы пишете, что сохраняете мои письма,- вот я и придумал из вас сделать Mere Lachaise * и хоронить себя мало-помалу. Я принялся было писать о всех последних событиях моей жизни для Огарева и мосl{овских друзей, но невозможно - невозможно, ка!{ всякая другая работа, а так pele-mele 1 набросить, это еще идет. Не хотелось бы мне, чтобы что-нибудь осталось бы неясным. Письмо 1{ Гаугу, которое в Лондоне наделало столько шуму и приобрело мне столько симпатии, слишком сжато*. (А propos, m-lle Biggs писала сама ко мне, предлагает, в случае поездки в Англию, свой дом, для меня и для детей, но, кажется, теперь это не будет нужно). Вы знаете мою жизнь с 1837 r. Она развивалась так пышно, я был так избалован любовью, дружбой, успехами, что беззаботно и самонадеянно отдавался судьбе, как будто нечего было бояться. Меня баловали все. Я платил искренней пр~данной любовью. Блестящий период русской жизни окончился торжественно, прощаньем в Черной Грязи*, в январе 1847 г.; мы вместе с вами переехали границу. Год целый я 1 как попало ( франц.). 398
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==