разрыв преемственности, этот «Bruch» 1 не есть нечто преднамеренное, сама среда толкает нас к сомнению, к отвращению; и после •долгих усилий, страданий и разочарований вы падаете, или же ваша не титаническая натура восстает, становится скептической и проникается неистовым желанием развенчать все на свете. Обстоятельства - 24 февраля*, например,- могут перевернуть вас, могут вдохнуть новый порыв, но они могут и сразу остановить вас в самом разгаре вашего порыва. Брошюра, о которой вы говорите*,- даже не пропагандистская работа: элемент лирический, так сказать, и совершенно субъективный преобладает в ней. [ели она вас заинтересовала, то потому, что она правдива; в ней чувствуются бешенство и слезы за сомнением; я освободился от своих горестных ощущений, когда написал ее. Капп опубликовал перевод моих писем от 1847 г. об итальянской революции* (издание Гофмана и Кампе); в первых из этих писем вы найдете 111еня в совершенном упоении (хотя они были написаны после первой статьи «Перед грозой»). Но это не всё. Вы, может быть, забываете, что моя позиция наблюдателя определяется моей национальностью; я физиологически принадлежу к другому миру, я могу с большим равнодушием констатировать страшную язву, которая снедает Западную Европу. В России мы страдаем только от детской неразвитости и материальной нужды, но нам принадлежит будущее. Славянский мир еще не существовал во всей полноте своих сил; теперь он инстинктивно приготовил себе огромную арену действия - Россию. В этом отношении мы, русские, находимся в совсем ином положении, чем римские философы,- те не имели ничего, 1<роме своей мысли, мрачной и гордой (хотя, признаюсь, я питаю слабость к этим людям, эта независимость, эта индивидуальная освобожденность, которая ничего уже не ждет от людей, наполняет трепетом мое сердце), и они предвидели то время, когда Юсти11иан закроет их школы или какой-нибудь другой им1 «разрыв» (н.е,11.). 380
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==