и свободнее от всех преданий европейских, нежели 01111, по.'lЬзуясь всеми средствами нашей натуры. Что ж из этого вышло? Я очутился через несколько дней в явном разногласии с самыми раднкаJJьными органами; заметьте, что успех превзошел мои ожиданья, их даже щекотало мое звание русского, они отда:111 справедливость «демонической иронии» etc.; но не только нет симпзтии истинной - но даже скорее враждебное чувство; меня признавали, как имеющего 11екоторую силу - но силу разрушающую и негодную. Сам Маццини - без всякого соынения, величайший политический человек из всех существующих в наше время, че:ювек с большими талантами, итальянец вроде Прочиды, сметливый, бойкий, привычный к беде и успеху,- морщится, и я с ужасом за него видел, что в споре со мной он отворачивался от некоторых истин и, след<овательно>, касался тех страшных предс.'IОВ, за которыми и он - ретрограднь11"1 человек ..• Другой пример - Жемс Фази - здешний президент, демократ, республиканец, человек, который произвел здесь в < 18>45 радикальный переворот,- дружески встретил нас здесь (т. е. меня и Гервега, с которым мы совершенно одного мнения) - и через месяц охладел.- Тут не может быть пощад - мы говорили так называемым политическим республиканцам: «Вам нечего делать, у вас нет в запасе ни новой мысли, ни утешенья, вы повторяете старое, у вас нет иного спасенья, как перейти на наш берег. Никакая слава, никакие антецеденты 1 не спасут вас, вы погибнете с реакционерами».- А они сердятся; и между тем у них замирает сердце, они видят, что если будущее н.е н.аше, то и н.е их. А чье же? - Тут-то вся прелесть, вся забава, что ничье. Если демокрация пала оттого, что она недостойна победы,- то реакция падет оттого, что она не сладит с победой. Вся трудность положения демократии перешла на сторону реакции. До сих пор она только отстаивает место, ну, а потом что?.. Данииловские слова: «Бан.к,ротство! Безденежье!» идут, как Каменный гость, и тяжелая ступня 1 предшествовавшие обстоятельства (от франц. anteccdents). 372
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==