ского тона, что даже и самолюбие самое упорное было бы довольно) - я, во-первых, начинаю думать, что они не так напечатаны, как я послал. Хотя я особенно просил Панаева кладеных писем не печатать; для этого мне необходим «Современ<ник>» (наконец, пишет Ан<ненков>, он получил сент<ябрь-. ский> и окт<ябрьский>). Но, предполагая, что они не вовсе искажены, я должен откровенно сказать, что я чувствую настолько в себе самобытности, что даже ваше суждение (без уве.1шчения - очень важное и самое влиятельнейшее) не может меня потрясти, и я признаю за этими письмами 1шй-какие достоинства. Как дорого бы, как много бы я дал за один вечер, проведенный с вами, J<ак мы их проводили с Георгом, тогда бы я поговорил и указа.ТI бы; не думай, что я «j'ai tout dit» 1, как Лаплас в письмах, они гораздо легче, нежели вы их приняли, а мне хотелось им дать именно совершенно летучую форму - вы ужасно многого не знаете, 47 год, который мы сегодня с Алексе<см> Алексеев<ичем> провожаем на тот свет, чрезвычайно важен в резком обнаружении, напр<и·· мер>, нравственного состояния Франции. Живши в Европе, вы могли бы, разумеется, его предвидеть, но у пристрастия глаза завешены,- пристрастия, прекрасного по источнику,- но все же пристрастия. Я: не виноват, что попал в такую минуту, когда уж и достоинств нет догадываться; Анненков сначала поспорил; Белинский, с тем удивительным тактом, с I<оторым он некогда умел по рассказу Станкевича,- понять внутренний дух германского воззрения,- понял задачу в минуту; и показал бы я тебе не более и не менее как три письма Анненк<ова>, полученные мною здесь.- В защиту внутреннего смысла писем я ставлю целый ряд убеждений и фактов, это перчатка, которую я бросаю, это тема, которую я берусь защищать, я нисколько не переменил своего взгляда; отсюда его менять? теперь? Право, вы не знаете, стало быть, что такое Италия - и какой здесь взгляд можно получить о Франции. Слово фран,цузский здесь 1 «я всё сказал:. (франц.). 346
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==