отречении от положительной религии со всем форма• лизмом ее, благородство удивительное. «А что (в конuе статьи) сделает государство? Или оно оставит нас в покое и признает тогда церковь за общество, сущее рядоУJ и по одинаковому праву с другими общеt:твамн. Или оно будет последовательно характеру, взятому им прежде, неразрывно с церковью, и тогда оно вправе нас гнать. Тогда нас ждет ссылка. И мы пойдем в нее. И для того говорим, чтоб предупредить слабых, чтоб они знали, что такой шаг может влечь за coбoii такие последствия, и остереглись бы. Сами мы не так думаем»*. «Кто отца или мать возлюбил более Христа, тот не достоин быть Христов». Давно ли немцы стали говорить этим языком, давно ли сердце забилось у них от таких реальных причин, и не пророчит ли это многое в будущем и то есть в будущем близком, которое мы увидим? Se muove, se rnl!ove! 1* Одна пз статей оканчивается прямо: надобно решиться, и однажды навсегда: «Христианство и Монархия или Философия и Республика!» И вот Германия, lancee 2 в эмансипацию политическую и с своим характером твердой мысли, глубины и притом квиетизма, так, как противуположны характеры Германии и Франции в деле эмансипации - ясно, следя, например, «Deutsche Jahrbi.icher» и «Revue Independante». В «Revue» сколько жизни, огня, слов таких, которые сейчас соберут кружки на бульварах, и притом какая nло- . скость пониманья истин независимо от современных интересов! Философски-политические статьи просто смешны; фр<анuузы> двумя веками отстали в спекуляции от немцев, так, как немцы пятью от французов в приложении идеи права к действительности. 21. Бесследно не может пролететь испытание, на которое тратилось души много, при котором были страдания и упоения, как бы, впрочем, для поверхностных людей ничтожны сами факты ни показались. 23. Странно и оскорбительно участие большей части людей, даже любящих нас. Человек пал, поте1 Она движется, она движется! (итал.). 2 брошенная (франч.), 31
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==