нуты, то есть важны, но оно не мешает сюжету; это те важные позы на греческих барельефах, в которых вам хотят представить жизнь с ее стороны торжественной, религиозной. Надобно слышать превосходную дикцию, видеть покойную грацию поступи, движенья, это уменье дать какую-то осязаемую выпу1<лость речи. Такова рама, обстановка Рашели. Середи строгого чина, царящего на сцене,- взбегает женщина среднего роста, худощавая, небрежно одетая,- и все актеры исчезли, лицо у нее горит страстью, ее губы трепещут, а взгляд не позволяет вам дышать, и сколько в этом взгляде презренья, гордости... и нежности, любви; сколько мужских, грубых нот в этом голосе - и сколько девственных, свято-мягких. В Аталии - Рашель, необузданная, восточная царица, довела меня до того, что я от души желаJ1, чтоб она победила Иоаса - то ли было повиноваться этой страстноii кошке, по которой пробегает какая-то дрожь от властолюбия и от сознания своей силы.- Ну, думаете вы, наконец-то конец-то. А я беру другой лист ... 2-й лист. Здравствуйте, Михаил Семенович, во втором листе! Как ваше здоровье, не прикажете ли сигарку парижскую, она не более как в пять раз дороже как у нас, зато втрое хуже. А клико здесь совсем нет - вдова Клико изволила на сей год все продать в Англию, ГолJ1андию и Россию; кроме сих трех стран, два года нигде клико не будет - с чем вас и поздравляю.- Так на чем же я остановился? - да, на Рашели.- Театр всегда полон, эту публи1<у составляют, во-первых, все старики, которых лет шестьдесят тому назад* вместо молока кормили Расином, во-вторых, толпа англичан с неподвижными мускулами в лице от твердости хс: рактера - они в антрактах по1<упают текст и пресурьсзно читают во время представления - «то ли, мол, скажет, что пропечатано». Наконец, тут артисты, литераторы, порядочные люди.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==