вес раны, провозгласившее все права личности, указавши бесконечную мощь и власть, и дало эгоизму несранненно блистательнейшую арену, и притом романическую. А потом скептическое состояние умов, особенно во Франции, развило еще более жажду силы,ых потрясений за дешевую цену. Таков Горас. Он не может Rыiiти из себй, он не способен к сильной страсти, потому что не способен жить для другого, в другом, он натягивает в себе страсть для того, чтоб упиться одуряющим, огнен:,ым соком ее, а между тем она не дает ему жд:::нного блаженства, потому что il у а du louche Ja-dedans 1 • Эгоизм - один он исти[IСН. Кто его обвинит за увлечение Марты,- даже ревность, если б она выражалась не так грубо, не так гадко, нашла бы отпущение. Нет, не тут, ни даже в своей ничтожности, в мелочах, в придирках к ней, в охлаждении,- во всей I<pace он является гигантом эгоизма, узнавши о беременности. Я дивлюсь всему снисхождению ла Равиньера. А между тем многие ли, сойдя в глубину души, не н~йдут в себе много горасовс1<ого? Хвастовство чувствами, 1юторых нет; страдания для народа, желание сильных страстей, громких дел и полная несостоятельность, как дойдет до дела. А слабость раскаиваться, просить прощенья и на другой день впадать снова в поро~с. Это я испытал на себе. Господи, как себя рядит в герои человек, сидя в кабинете, и вот как герой втол1шут в жизнь, кругом все кипит, несется, страсти раздуваются, как паяльной трубкой, и он остается при своем удельном весе. Горькие минуты разочарования, но счастье тому, кто их имел, хуже всего, когда все окружающее догадается прежде самого. 15. «Deutsche Jahrbiicher». Им философия германская выступает из аудитории в жизнь, становится социальна, революционна, получает плоть и, след., прямое действие в мире событий. Тут видны, ясны большие шаги в · политическом воспитании, и немцы являются почти свободны от обвинений, обыкновенно налагаемых на них. В статье, в которой они r:оворят об 1 в этом чувствуется фальшь (фра1щ.). 30
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==