еще кой-что писаного у меня; может, пришлю - а может нет,- сам привезти не надеюсь скоро, все эти надежды похожи на китайские тени; вот светлое пятно увеличивается, черты лица образуются, ближе, ближе, ты хочешь обнять - а все еще темнее, и нет больше даже и светлого пятна. Много, очень много я испытал в это время, многое изменилось во мне. Юность отлетела от гнета обстоятельств; но это только по наружности, большая часть ее осела алмазом в душе; на этом алмазе обращается вся фантазия. Но в наружности заменила ее положительность. Что я вынес в продолжение последних 9 месяцев губернаторства Тюфяева,- этого, брат, и сказать нельзя; но я молчал, не жаловался, не испрашивал участия, я и это принял за испытание, за главу воспитания провидением. Представь себе этого «Калибана-гиену» *, который, наконец, инстинктом понял, что я его ненавижу, и который всей гнусностью своей хотел задушить меня, и что же? Тут, в этом гадком положении явился оплот, там, где я его не ждал, явилась защита, совсем нежданная - жандармский штаб-офицер* всей властью своей остановил того, и удар прошел мимо, ограничась одними обидами и унижениями. И середь этих обстоятельств явился наследник и его свита - победа осталась на моей стороне. Но чего стоило дойти до нее! Теперr, мне очень хорошо, Корнилов - умный, просвещенный человек - я свободнее вздохнул с его приезда. Сначала я здесь развратничал, потом сделRлся светским человеком, потом сделался ничем, т. е. несколько месяцев спал и ел, потом стал заниматься - все надоело, все опротивело ... и я, как пловец, который для облегчения ищет новой манеры толкать волны. теперь принялся за службу, сделался ein Dienstmann 1 , и это мне наскучит; но и этим я убью несколько месяцев, а там выдумаю что-нибудь новое. А все это вместе оставляет на душе разные слои, и хотя они перемешаны с грязью, но душа выплавляет из них сумму опытов, итог п·рактических заметок и мечтаний, деловых бумаг и фантастических образов, и от этого де• 1 службистом (нем.). 274
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==