дения. Но частности этого закона - тайна Его. Наша жизнь разгадана; разве не ясно, д:1я чего ты существуешь, дJlя чего страдала, страдаешь? Даже самая смерть наша нисколько не уничтожит этой ясности, мы жили, мы не быJJи праздны, я сливался ,с универсальной жизнию, ты - со мною, мы возвысилi1 друг друга,- итак, тут есть uель. Возьми, с другой стороны, Витберrа,- точно то же, его жизнь полна, кончен,1, совершенна, богата. А эти существования 1«11< понять, эти возможности без развития, этих жаждущих - без удовлетворения? Не прелестна ли душа нашей Emilie, и она как будто родилась, чтоб видеть во сне один час призрак блаженства и потом за сон страдать всею жизнью *. Но не тщетно же существо- ванье их. Нет, я твердо верю в строгую последовательность и отчетливость провидения. Да самые страдс1ния эти не очищают ли их душу, не направляют лн более к небу? Душа, много страдавшая, пренебрегает землею,- это-то и надобно. Недостаточно еще иметь чистых два, три порыва в две, три недели; надобно. чтоб все существование было этим порывом, а сюда ведет или блаженство высокое, гармония, и:1и несчастия и борьба. Почему же тот способ избирается, ;1 не другой? Верь, что избирается тот, который лучше ведет к uели; сомнение есть уже преступление. Но как найти твердости, чтоб спокойно переносить и тою же моJ1итвой благодарить за удар ножом в сердце и за небесныii uветок, брошенный ангелом? Как? Вот в этом-то вся и задача. Опять воротимся к чаше горькой и к ,,юлитве на Масличной горе. Но, признаюсь, этих сил я не имею; переношу ... но не всегда без ропота ... Оно, зная слабость. простит. Зачем давала ты Дидротовым кухаркам «Встречу»? * Для них это набор слов. 3 февраля 1837 • Давно ли. друг мо~"!, я писал тебе о наших картинах из Данта *, а теперь буду писать о театре. Я играл - и притом хорошо, вчера, перед всем городом *, слышал аплоднрованне, радовался ему и был в душе 268
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==